- Убирайся! - пролаял он. - Здесь не любят таких!

- Ладно, ладно, - пробормотал я и, подавив желание врезать ему в морду, отъехал.

В зеркало я видел, как они смотрят вслед машине, но я приехал сюда не для того, чтобы драться с этими отбросами.

Дом Вольфа я нашел сравнительно легко. Между домом и улицей был широкий газон. К подъезду вела аллея, обсаженная декоративным кустарником и цветами. Я остановил машину у тротуара, пересек лужайку и позвонил у входа.

Мне открыл слуга лет пятидесяти. У него были острые глаза и мягкая походка. Он сразу же провел меня в кабинет.

Вольф ожидал меня, сидя у окна. Это был большой, толстый мужчина с круглой головой и коротко остриженными светлыми волосами. Своим птичьим носом и тонкими злыми губами он напоминал осьминога и попугая одновременно.

- Это я побеспокоил вас пять минут назад телефонным звонком. Я из Нью-Йоркского отделения "Международного бюро расследований".

- Чем вы можете удостоверить свою личность? - Вольф подозрительно посмотрел на меня.

Я протянул ему карточку, придуманную моим патроном, полковником Форнсбергом, специально для таких недоверчивых клиентов.

Вольф долго рассматривал карточку со всех сторон. Очевидно, это занятие доставляло ему удовольствие.

- Ладно, - пробурчал он, возвращая документ. - Вы в курсе дела, зачем я вас вызвал?

- Не имею понятия.

Нервно теребя цепочку часов, он пригласил меня, наконец, сесть. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга.

- Посмотрите, - внезапно пролаял он, указав пальцем в окно. Я посмотрел в указанном направлении и не увидел ничего интересного, разве что дымящие вдалеке закопченные трубы заводов.

- Это все мое!

Я не знал, выражать ли мне восторг или, сожаление, и поэтому дипломатично промолчал.

- Я управлял этим двадцать лет. Это моя плоть и кровь. А месяц назад я оставил дела... Но, видимо, люди, подобные вам, не в состоянии понять мои чувства, - пробурчал он, поблескивая стеклянными глазками. - В течение двадцати лет я работал как проклятый, по двенадцать часов в сутки, а теперь все бросил.